ЖАЛОСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК
Я очень впечатлительный человек. Очень. От природы такой впечатлительный. С рождения. Мне хватает самой малости, какого ни будь зауряднейшего события, чтобы от него расчувствоваться и расплакаться. Вот вчера вечером, к примеру, рассказали по телевизору, как в Африке погиб один известный охотник. Глупо погиб, нелепо. Собирался застрелить бегемота, а бегемот решил иначе. И затоптал охотника. Проскакал по нему галопом.
Я, скажу честно, так расстроился, что съел два пирожка с капустой. Обычно я ем по вечерам мало, чтобы не перегружать организм.
- Какая жестокость, – сказал я, когда Вероника Васильевна, моя соседка по квартире, приготовила чай.
Мы живем в одной квартире, в смежных комнатах. Порой жильцы ссорятся, но я со старушкой в очень хороших отношениях. Она часто ко мне на «огонек» заходит, чтобы попить чайку, да новости какие ни будь житейские обсудить.
- И какое бездушие! – продолжил я. – Стрелять в бегемота! Так всех перебьют, в зоопарках только и останутся.
- Это уж точно, – согласилась Вероника Васильевна. – Если бы этот охотник голоден был, тогда бы уж ладно. Тогда оправдать можно. А то ведь, наверное, все-то от озорства. В магазин, что ли, не мог сходить? Купил бы там колбасы копченой. Совершенно правильно бегемот сделал, что не дал себя кокнуть!
- Верно, Вероника Васильевна, в глаз попали! – и я съел еще один пирожок. Теперь с печенью.
Вот такой я впечатлительный человек. От природы такой, от рождения. И ничего поделать с собой не могу. Мне хватает и малости. Хватает зауряднейшего события, чтобы от него расчувствоваться.
Недавно иду по улице и вижу, как здоровенный детина пристает к тощей старушке. Не то денег требует, не то сумочку отнимает. А все люди мимо спешат, ничего как бы не замечают.
Подошел я к детине, взял его вежливо ладонью под локоть и говорю:
- Ты чего это, балбесина, делаешь? Ты зачем обижаешь старушку?
- Это какую старушку?
Он на меня глаза пучит.
- Вот эту, – я ткнул в старушкину сторону пальцем. – Что она тебе, дубине, плохого сделала?
- Так это моя мама! – сказал он. – Ты чего мою мать старухою обзываешь? И за дубину ответишь!
Обиделся он и стал меня бить.
Старушка, пока он меня бил, поддернула юбку и упрыгала вдоль по улице. Вернулся я домой с синим кругом под левым глазом, а одно ухо горело, что костер.
Милая Вероника Васильевна приложила к глазу лед, а ухо смазала йодом.
- Какое, однако, свинство, – сказал я. – Бить невинного человека! Отрубить бы ему руку по самый локоть!
- Это уж точно, – согласилась Вероника Васильевна. – Если бы вы его первым стукнули, тогда понятно. Тогда бы он вас за дело отшлепал. А то ведь бить без особой причины действительно свинство.